Дальние горизонты бизнес-планирования

Автор: . Рубрика: Мнения экспертов. Опубликовано: 19.03.2013, 23:06.

Когда закончится полоса экономических проблем? Как изменятся в будущем экономика, технологии и бизнес? Каким образом мир придет к новой экономической модели? На эти и другие вопросы отвечает ведущий российский футуролог, генеральный директор Института экономических стратегий Отделения общественных наук РАН Александр Агеев.

Александр Агеев

Александр Агеев


Александр Агеев

Окончил МГУ им. М. В. Ломоносова, аспирантуру Института мировой экономики и международных отношений АН СССР, Академию народного хозяйства при Правительстве РФ, Кингстонскую школу бизнеса (Великобритания) – все с отличием. Основатель и генеральный директор Института экономических стратегий РАН, президент Международной академии исследований будущего, заведующий кафедрой управления бизнес-процессами Национального исследовательского ядерного университета МИФИ. Автор более 500 научных, публицистических и литературных публикаций. Награжден более чем 50 государственными, научными и общественными наградами России, Германии, Казахстана, США, Италии, Болгарии, Китая, Украины, Ливана, а также РПЦ.

«Источник кризиса – неограниченная эксплуатация будущего»

– Александр Иванович, прежде чем мы перейдем к прогнозам, хотелось бы узнать вашу точку зрения на ту реальность, в которой мы живем. В чем вы видите суть мирового кризиса, который начался в 2008 году и, в лучшем случае, закончится в нынешнем десятилетии?
– Как вы знаете, в момент кризиса на $70 трлн мирового ВВП приходилось полтора квадриллиона разного рода деривативов, вторичных, третичных и прочих финансовых инструментов. Безусловно, общий объем финансовых инструментов и должен превышать ВВП, поскольку эти инструменты затрагивают не только текущий оборот товаров и услуг, но и, отчасти, эксплуатируют будущее. Скажем, продажа нефти во многом ведется на фьючерсы, опционы – а это сфера будущего. Но превышение глобального ВВП в 20 раз – это нечто запредельное. Одним словом, ведущие экономики, особенно американская, явно переусердствовали в эксплуатации будущего. Но дело не только в экономике и финансах. С самого начала было понятно, что речь также идет о технологическом и ценностном кризисе. Именно в последние годы в мире начался стремительный переход к шестому технологическому укладу, который базируется на био- и нанотехнологиях, генной инженерии, новом природопользовании, новой медицине и высоких гуманитарных технологиях, робототехнике и искусственном интеллекте, проектировании и управлении будущим. Несмотря на экономический кризис, практически ни в одной стране мира инвестиции в разработку технологий будущего не были сокращены. Что касается кризиса духовных ценностей, он также осознан многими экспертами и государственными деятелями. Достаточно вспомнить слова того же Барака Обамы: «Мы заставим тех, кому доверены деньги народа, работать при свете дня, а не под покровом ночи». Реальные последствия пока вынесем за скобки – но, фактически, это признание в том, что причиной кризиса стала жажда наживы, что эгоистические интересы одних людей сильно задели интересы всех остальных.

– Разве может быть иначе? Принято считать, что стремление максимизировать прибыль – основа капитализма.
– Ничего подобного: прибыль – вторичный показатель. Для капиталистических компаний гораздо важнее воспроизводство, желательно – расширенное. Естественно, под давлением общества механизмы капиталистической экономики будут трансформироваться, совершенствоваться. Будет сокращаться возможность эксплуатировать будущее, создавать экономические пузыри. Надеюсь, возобладают кооперативные, солидарные стратегии развития. Ведущие ученые – нобелевские лауреаты давно доказали, что только такие стратегии дают наилучший общественный эффект. Особо здесь следует упомянуть Джона Нэша. Суть таких стратегий – учет интересов других в действиях любого свободного индивида. Принцип ясный, но в жизни дает немало искр.

– Насколько эффективны, на ваш взгляд, антикризисные действия политиков и бизнеса в разных странах?
– Как известно, кризис привел к банкротству многих компаний во многих странах. Их обязательства взяли на себя правительства и центробанки. Долги пролонгировались, реструктурировались, списывались. Масштабы списаний по всему миру уже измеряются многими триллионами долларов. В итоге проблемы были отчасти смягчены, отчасти – отложены. Общий результат пока можно оценить между троечкой и четверочкой по пятибалльной системе. Я бы только обратил внимание, что за борьбой с кризисом суверенных долгов скрывается сложнейшая геополитическая игра. Та же Германия имеет достаточно ресурсов, чтобы сгладить долговые проблемы в ЕС, закачав дополнительно десятки миллиардов долларов в Грецию, Италию или Испанию. Но Германия старается использовать момент для усиления своего политического статуса. В ходе сложных многосторонних переговоров ей уже удалось добиться создания банковского союза и банковского надзора, чего не было сделано при формировании ЕС. За этим, очевидно, последуют попытки создания политического союза, которым будут сопротивляться Франция и Великобритания. Это игра, в которой участвуют десятки государственных игроков и тысячи – негосударственных. Часть ее правил вырабатывается консенсусом, другая часть – большинством голосов, а есть правила, которые определяются с учетом веса участников. Глобальный кризис сегодня проявляется в самых разных формах – например, в ситуации на Ближнем Востоке. За ней стоят процессы формирования новой системы международного разделения труда, новой конфигурации трубопроводов, транспортных коммуникаций, перераспределения доступа к стратегическим запасам сырья, воды, исторического наследия, создания новых социально-экономических и политических союзов и выживания нынешних элит.

– Надолго ли сохранится вся эта турбулентность?
– Навсегда. Динамика социальных процессов нарастает. Создание и потребление информации увеличиваются кратными темпами. Рождаются новые формы взаимодействия людей, меняется человеческое мышление. Можно сказать, мы идем к новому человечеству.

«Эффективность экономики увеличится в разы»

Александр Агееев

– Как будут выглядеть мир через 20 лет?
– Прежде всего, новый технологический уклад будет щадящим к природе. Мы не можем до бесконечности выкапывать из Земли минеральные ресурсы, превращать их в энергию, разогревать планету. Понятно, что основные ресурсы закончатся не завтра. Тем более, что экономика адаптируется к ресурсным ограничениям. Так, лет 20 назад было много алармистских прогнозов, что к 2012 году нефть закончится – но сегодня нашли сланцевый газ и другие возможности для адаптации экономики. Однако нужно четко понимать: даже если будут внедрены в массовом – не единичном – масштабе энергосберегающие экологические технологи, то мы отсрочим серьезные проблемы с экологией на несколько десятилетий, не больше. Поэтому нужно осваивать новые виды энергии. Основной тренд – рост доли солнечной энергетики. Сейчас невозможно прогнозировать, когда эта доля станет стопроцентной – но она с каждым годом будет увеличиваться. Также через 20 лет практически во всех отраслях экономики и сферах жизни будут применяться роботы и устройства с искусственным интеллектом. Уже сегодня две трети домашних хозяйств в США пользуются роботом-пылесосом; растет доля «умных домов». Произойдет новая промышленная революция: основным видом оборудования на предприятиях станут 3D-принтеры, позволяющие создавать изделия с заданными свойствами без отходов сырья и материалов и с минимальными затратами энергии. Не менее активно 3D-принтеры будут использоваться и в медицине, и в строительстве: с их помощью можно будет «напечатать» и запасной орган из генетического материала самого пациента, и многоквартирный дом. Это не фантастика: подобные эксперименты уже ведутся. А главное, возникнут новые глобальные платформы трансфера знаний и производственные сети, которые позволят в разы увеличить эффективность мировой экономики.

– Какие технологические, социальные и бизнес-тренды будут характерны до конца этого десятилетия?
– С учетом того, что экономика уходит в нанотехнологии, биомедицину, генетику, информационные технологии – будут опережающими темпами перестраиваться сектора, связанные с обработкой материалов, медициной, подготовкой кадров, управлением, правовыми услугами. Будут совершенствоваться технологии управления поведенческими моделями. Это связано с изменением моделей социальной организации. Люди уже не просто балуются флеш-мобами, а реально пересаживаются в сеть, используют ее для самоорганизации. Понятно, что, с одной стороны, государства будут пытаться оградить национальные сегменты сети от внешних влияний, но с другой – общество будет добиваться от государства и бизнеса большей прозрачности, будет контролировать их через сеть. Появятся совершенно новые модели социальной динамики. Для примера: кто мог представить еще несколько лет назад, что с помощью простой отметки check-in в сотовом телефоне можно будет держать в курсе всех своих знакомых, где ты находишься, и организовывать общение? Возникнет множество новых моделей, в том числе – в бизнесе, которые изменят отношения между работодателем и сотрудником, продавцом и клиентом, между коллегами и партнерами. Появятся новые возможности зарабатывания денег и самореализации. И сами деньги заметно преобразуются.

– Какие отрасли будут генерировать наибольшую прибыль?
– В ближайшие 10 лет никуда не денутся базовые сектора, на которых стоит экономика сегодня. Это углеводороды, углеводородная энергетика и транспорт. Сохранят высокую рентабельность различные сектора «опиумизации» населения: от производства табака и алкоголя – до шоу-бизнеса. Учитывая напряженность и турбулентность в мире, сохранят доходы производители и продавцы оружия. С другой стороны, на фоне роста цен на продовольствие можно смело прогнозировать рост привлекательности вложений в аграрный сектор.

– Как изменится в экономике будущего положение предпринимателя?
– Прежде всего, изменятся критерии оценки результатов деятельности компаний. С 2010 года стремительно развивается инициатива т.н. интегрированной отчетности. Некоторые фондовые биржи уже применяют ее для оценки результатов деятельности компаний и котировок акций. Интегрированная отчетность включает в себя три потока. Первый – стандартная финансово-экономическая отчетность (прибыль, капитализация, доходность и т.д.). Второй блок – экологическая отчетность: у вас может быть высокая прибыль, но при этом вы уничтожаете природу. Третий поток – социальная ответственность, репутация компании, ее отношения с различными стейкхолдерами: собственными сотрудниками, акционерами, клиентами, кредиторами, правительством, общественными организациями и т. д.

Элвин Тоффлер и Александр Агеев

Элвин Тоффлер и Александр Агеев

– Оправдано ли такое усложнение отчетности?
– Несовершенные оценочные инструменты заводят экономику и бизнес в тупик. Напомню, еще в 1960-е годы японцы начали подсчитывать т.н. показатель чистого национального благосостояния (ЧНБ), учитывающий уровень загрязнения окружающей среды, преступности, расходов на образование и т.д.. Оказалось, что при высоком ВВП уровень ЧНБ в стране тогда постоянно падал. Экономика росла – а население становилось все более несчастным. К слову, последние 20 лет ситуация изменилась на противоположную: с одной стороны – японская экономика стагнирует, с другой – сохраняет инновационный характер при высоком уровне и продолжительности жизни населения, развитой культуре, инфраструктуре, заботе об экологии. В современном Китае пошли еще дальше: там оценивают модернизацию страны сразу в трех срезах – социальном, техническом, экономическом. И, вдобавок, начали разрабатывать свои подходы к оценке индекса счастья. Это дает более рельефную и объективную картину развития страны. В то же время, продолжаются попытки усовершенствовать показатель ВВП. Этим три года назад занималась комиссия под руководством нобелевского лауреата Джозефа Стиглица. Но измерения оказались на развилке. С одной стороны, показатель ВВП может и должен совершенствоваться – но в одиночку он все равно не способен обеспечить устойчивое развитие. Он не учитывает, что каждый человек – не только потребитель, но и личность со своей мотивацией, мечтами, ценностями. Он не стимулирует передачу потомкам по наследству чистой, безопасной, процветающей планеты. С другой стороны – подходы, связанные с человеческим капиталом, не могут в одиночку обеспечить динамичное развитие, симулировать экономический рост. Следовательно, необходимо гармонично сочетать оба подхода. Так или иначе, создание новой модели экономики начнется с изменения оценочных инструментов. И, прежде всего, должны измениться критерии в головах политиков и экономистов. Представьте, к примеру, что в стране началось массовое внедрение нанотехнологий. Наноэлементы потребляют на порядки меньше энергии. А снижение спроса на электроэнергию – ведет к сокращению ВВП. Нужно привыкать, что падение ВВП – это не всегда плохо. Что касается предпринимателей, то изменение критериев в их среде уже происходит. Все больше деловых людей приходят к выводу: не только в деньгах счастье, но и в репутации, самореализации, возможности принести пользу своей общине, стране, миру.

Интервью подготовлено автором блога и опубликовано в журнале «Бизнес-ревю».





Спасибо всем, кто добавляет мои посты в "Фейсбук"!



...и поднимает их в поиске Gооgle с помощью кнопки "+1"!